Главная » Статьи » Лихачевские чтения II

Этнографизмы в произведениях Михаила Павловича Лихачёва

Останина Т., студентка V курса 

коми-пермяцко-русского отделения филологического факультета ПГПУ (г.Пермь)

 

Этнографизмы в произведениях Михаила Павловича Лихачёва.

Этнография, по определению С. И. Ожегова, – это наука, изучающая материальную и духовную культуру народов, особенности быта, нравов, культуры какого-нибудь народа. (Ожегов С. И. , 1984: 791)

Одним словом, к этнографическому материалу относятся предметы быта, одежда, национальные блюда, обычаи, обряды, праздники. Слова и выражения, называющие эти реалии называют этнографизмами. Согласно лингвистическому энциклопедическому словарю: «Этнографизмы – это названия предметов, понятий, характерные для быта данной местности. Не имеющие параллелей в литературном языке» (ЛЭС, 1990: 133). В качестве примера приведём лексему из коми- пермяцкого языка «рузум». В северных районах Коми- Пермяцкого округа этим словом называют скатерть, иногда пелёнку. Заметим, что согласно словарю Н. Рогова (1869) раньше этой лексемой передавали значение « ручная тряпка, употребляемая для обтирания рук». Сегодня на территории Кудымкарского и Юсьвинского районов эта семантика передаётся через лексему «ки чышкöт» («ручное полотенце»), в северных районах – «нятьöсь чышкöт» («грязное полотенце»).

            До настоящего времени этнографизмы коми-пермяцкого языка не были предметом специального исследования. По этой причине отсутствует научно-исследовательская литература по данной теме.

Уходящие из активного употребления коми-пермяцкие слова отражают культурный и материальный уклад народа, выработанный долгим историческим путём. Вместе с предметами, традициями, бытовыми условиями исчезают и их понятия, веками функционирующие в речи. На глазах теряется преемственность поколений. Эти изменения в первую очередь отражаются на языковом уровне. Отчасти этот необратимый процесс, объективно всегда имел место в любом языке. Тем не менее, нельзя допустить, чтобы редко употребляющиеся слова ушли в прошлое. Они могут и должны стать предметом внимания исследователя-лингвиста, школьного педагога, как источник народной мудрости, народной педагогики. Это, как нам кажется,  одна сторона проблемы. Есть у неё и другая сложность. Как и какими критериями следует определять границы лексики пассивного бытования? У каждого индивидуума свой активный и пассивный словарный запас. При выявлении этих условных границ значение, роль играет огромное множество различных аспектов: возраст, место проживания, вид занятий, круг знакомых, семейное положение. Это легко доказуемо на конкретных примерах. Попробуем проанализировать лексему обидь ( от рус. объедать, объедки). Этим словом коми-пермяки называют твёрдую часть сена, то, что осталось от основной части, то, что скотиной, как правило, уже не поедается, а идёт в качестве подстилки, либо выбрасывается.

С определённой уверенностью можно предположить, что точное значение этого слова известно людям старшего возраста, тем, кто держит домашнюю живность. Причем, дети младшего и среднего возраста (этой же семьи), в чьи обязанности не входит уход за животными, вполне возможно, могут этого варианта слова не знать, хотя сравнительно легко могут передать его значение описательным методом, т. е. эта семантика им знакома, у них отсутствует лишь конкретный вариант, отвечающий за это значение. Понятно, что практически не используется обидь в речи тех, кто не имеет отношения к домашнему сельскому хозяйству. Итак, напрашивается вопрос, к какой лексической группе слов отнести слово обидь? Это не историзм, не архаизм, выясняется, что его нельзя включать в состав активно употребляющихся в речи слов. Эта лексема знает свою территорию функционирования – сельскую местность, и знает своего носителя – человека среднего возраста, ухаживающего за домашней скотиной. Получается, что обидь напрашивается в группу этнографизмов. Заметим, что это слово интересно в плане своего происхождения, точнее, закрепления за иноязычным вариантом несколько иного значения, чем в языке-оригинале. Сужение или расширение семантики русского слова при его освоении коми-пермяками – явление, довольно часто встречающееся. Здесь же произошли изменения на уровне исторической фонетики.

Следующий момент, также требующий особого внимания при работе и анализе этнографизмов – это их тесная связь с историзмами и с архаизмами.

Коми-пермяцкие этнографизмы по своим лексико-семантическим особенностям можно разделить на следующие группы:

  1. Этнографизмы, связанные с промысловой деятельностью: охотой, рыболовством и собирательством;
  2. Этнографизмы, связанные с национальной кухней;
  3. Этнографизмы, отражающие особенности изготовления и ношения одежды и обуви;
  4. Этнографизмы, отражающие предметы быта;
  5. Этнографизмы, отражающие этнопсихологию коми-пермяков.

Допускаем, что данная классификация не претендует на окончательный вариант, в следующих исследовательских работах, возможно, будут предложены другие пункты.

Этнографический материал широко представлен в творчестве основоположника коми-пермяцкой литературы М. П. Лихачева. Его можно увидеть в стихотворениях: «Керкуын» (В доме), «Куим год»  (Три года), «Станок», «Кудымкар», « Кöдзан кад» (Время сева) и др., в поэме «Козинтöг» (Без приданого), в повести «Виль туйöт» (По новому пути), в романе «Менам зон» (Мой сын).

По нашим наблюдениям, этнографизмы по семантическому признаку, встречающиеся в произведениях М. П. Лихачёва, можно подразделить на следующие группы:

1) Слова и выражения, относящиеся к орудиям сельского хозяйства, например:

 

Пиня öшалö карта бöрын

Сулалö полать увтын гор.

Коса, чарлаэз – гу вевдöрын

Быдöс эд ковсяс кöркö бöр.

  

2) Термины, связанные с изготовлением и ношением одежды, например:

 «Мича ныввез быдöнныс мöдöтчöмась быдкодь рöма сарафаннэзö, дубассэзö, потшалоккезаöсь, гаруснöй йиаöсь, пристежаöсь, серöтöм йöрнöсаöсь».

3) Слова,  обозначающие переработку льна, например:

Öгань нёль лун ни

Олö, печкö Дзольын, 

Ректанын куйлö

Сылöн джын кудель.

4) Предметы быта, например:

            «Кыскис Гаврил учöтик бановöй пуртöсокись, кыдз пешоркаокись, кöда вöлі домалöма косас йи бердö, лопатка-зуд, вöтьыштіс ваö да пондіс лопатитны».    

5) Лексемы, связанные с национальной кухней, например:

«Кытчö талун дзар эн кер, кытшöм керкуö эн мöрт юртö – гöгöр лöсьтчöны праздник  кежö: стряпайтöны шаньгаэз, тупöссез, блиннэз, пуöны яяшыд, кашаэз».

Зачастую эти лексемы сложно назвать этногафизмами, поскольку в прошлом они были известны всем коми-пермякам. Встречались на территории других народов, в частности, у русского населения.  Сегодня целесообразно считать их историзмами либо архаизмами. Из названных выше слов, часть имеет русское происхождение.  Это говорит о том, что традиции, связанные с ношением праздничной и обыденной одежды, особенностями использования предметов быта и других реалий были заимствованы нашими предшественниками у русских. Перенимались у соседей предметы вместе с обозначающими их терминами. При этом семантика могла полностью сохраниться, либо она могла частично измениться. Например, «потшалок» – в русском языке это слово обозначает «хлопчатобумажную тонкую косынку, носимую под шалью». В коми-пермяцком языке этим словом называют «полушерстяной нарядный платок», который совсем необязательно носить под шалью. Произошло частичное изменение семантики. Лексемы «ральник» и другие полностью сохраняют своё значение.

Остановимся на более подробном анализе таких интересных на наш взгляд лексем: «Зу» – в КПРС* относительно данной лексемы сказано: «Зу – чесалка, щеть, пучок щетины, залитый с одного конца серой или варом» (КПРС, 1985: 150). По нашим представлениям, данная семантика даже в прошлом была этнографизмом. Данный предмет сегодня можно встретить лишь в краеведческом музее или чудом уцелевшим в некоторых сельских местностях. Предполагаем, что «зу» у коми-пермяков были разного типа и для разных целей предназначенные: «лён зу» – для  чесания льна, для вытряхивания твёрдой шелухи; «бурси зу» – для вычёсывания гривы лошадей; «юрси зу» – массажная щётка. Возможно, сначала появился предмет для чесания льна а уж затем для расчёсывания волос. Для сравнения отметим, что в русских говорах функционируют две лексемы: «щетя» – предмет для расчёсывания волос и «чесалка» – для чесания льна. При изготовлении этого предмета предпочтение отдавали взрослой свинье. Считалось, что её щетина крепкая и жёсткая. Щетину брали после того, как закалывали свинью. Сегодня процедура изготовления чесалки несколько изменилась. Данный предмет изготовляется из гривы лошади. Предполагаем, что качество

 

*КПРС – Коми-пермяцко-русский словарь (Авторы: Р. Баталова, А. Кривощекова-Гантман).

этого предмета значительно хуже, чем было раньше. По своему происхождению слово древнее. Появилось в общепермский период в VIII веке н. э. (кп. Зу, кз. Зу, удм. зу)

«Селянка». Современные коми-пермяки под этим термином понимают разные блюда. Для северных коми-пермяков «селянка – запеканка из первого молока после отёла коровы». Кроме молока и соли, в селянку ничего не кладётся. Южные коми-пермяки так называемый «чежйов» не употребляют в пищу. Оно вызывает у них чувство брезгливости. «Селянку» южане готовят на основе яиц с обычным молоком.

«Кушак» – явление национальное в жизни коми-пермяков. Кушак – принадлежность как к мужской одежде так и к женской. Его ткали от 4 до 15 см. шириной, чаще всего 6 – 10 см. Длина его должна отвечать двум обхватам талии и запасу на низко спускающиеся концы. С кушаком связано много запретов и предписаний. Приведём некоторые из них: 1) во время свадьбы невеста одаривала ими всю родню, свою и женихову; 2) приписывали роль оберега от людского зла, от проделок лешего, норовившего будто бы сбить человека с дороги или закружить по лесу. Лексема «кушак» иноязычного (русского) происхождения.

М. П. Лихачев в своих произведениях отразил ту лексику, которая бытовала в то время. Читая его, мы окунаемся в мир культуры коми-пермяцкого народа того периода; осознаём, что картина, которую он описывает правдива.

Этнографизмы коми-пермяцкого языка, отражая культурный и материальный мир народа, являются ценнейшим материалом они нуждаются в детальном исследовании и фиксации в различных лексикографических работах. Таким образом, приходится констатировать, что лексика пассивного бытования катастрофически быстро уходит из речи.

 

Литература:

  1. Лихачев М.П. Бöрйöм произведеннёэз.
  2. Лингвистический энциклопедический словарь.- М., 1990
  3. Рогов Н.А. Пермяцко-русский, русско-пермяцкий словарь. – СПб, 1869.
Категория: Лихачевские чтения II | Добавил: Библиотека (11.10.2018) | Автор: Библиотека
Просмотров: 13 | Теги: Этнографизмы, Коми-Пермяцкая библиотека, Лихачевские чтения II, Коми-Пермяцкий округ, коми-пермяцкая литература конца хх, Лихачев Михаила Павл | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]