Главная » Статьи » Литературная страница

Минин Иван "Сто верст до города" : Главы из повести

Иван  Минин "СТО ВЕРСТ ДО ГОРОДА ":  Главы из повести 
   Перевел автор 


   ОГЛАВЛЕНИЕ: 
   РАЗВЕСЕЛЫЕ ЛЮДИ 
   НЕ ДО РЫБАЛКИ 
   ХЛЕБ ТЫ НАШ, БАТЮШКА 
   КАК КОНЧАЕТСЯ ДЕТСТВО 
   ССОРА 
   ВОТ ТЕБЕ И КУДЫМКАР 
   ПИКАН РАСТЕТ ВСЮДУ 
   "ШПИОНЫ!" 
   КОСОГОР 
   НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА 
   СОЛДАТЫ БУДУТ СЫТЫ 

 ________________________________________________________________ 


<< 1 >>   

РАЗВЕСЕЛЫЕ ЛЮДИ 
   С неделю назад в Лобане закончился весенний сев. Более месяца он длился нынче, немало всяких тревог и волнений было, но отсеялись все-таки благополучно. 
   Позавчера завершили посадку картофеля, кое-каких овощей, и председатель Сидор Антонович, хитроватый мужичок с большим горбом на спине, на радостях разрешил людям трехдневный отдых. Плечи расправили лобановцы, повеселели: теперь живем! 
   Да не все ладно получилось. Разрешил председатель отдых уставшим людям, а выдать хоть немного хлебушка не распорядился. Долго сидел он в правлении, на счетах щелкал, пересчитал так и этак каждый грамм и под конец, крепко потирая лысину, устало буркнул счетоводу: 
   - Запасов муки совсем чуть. Если выдадим сейчас, на сенокос не хватит. 
   - А я что говорил? 
   - Придется, это самое... Как бы точнее выразиться, а? - поморщился председатель. 
   - Придется, того, маленько, - помог ему счетовод. 
   - Перебьемся как-нито в эти дни, а на сенокос и муки выдадим. Пшеничную, без всякой примеси! 
   На том и порешили. 
   Пригорюнились было лобановцы, поворчали, как это водится в таких случаях, но, закаленные и веселые от природы, духом не пали: 
   - Поживем и без муки. Тоже нам! 
   - Сейчас не зима. Эвон зелени сколько. 
   Сидор Антонович тут как тут. 
   - Верно, не зима - июнь на дворе. Иду я это вчера по лужку, вижу пикан подрос. Нарвал сколько надо, сварил дома в горшке. Беда как хорошо получилось. Но прежде как ложкой вооружиться, я на эту самую божью травку сквозь лупу посмотрел. Ахнул, братцы! 
   - Чего там узрел? 
   - Витамины! Тьма-тьмущая. Да все такие бойкие, такие развеселые чисто жеребцы бегают. Один шельмец чуть из горшка не сиганул. Ну, я его, отчаянного, понятное дело, сцапал. Сейчас три дня сыт буду. В общем, смерть Гитлеру - и больше ничего! 
   Похохотали люди, подзакусили председательской шуткой, да делать нечего - разбрелись кто куда. Одни в лес подались, другие на болото, а остальные на луга - витамины ловить. 
   Вот так и получилось, что почти во всех домах селения Лобан в эти дни появились тяжелые ступы, когда-то выдолбленные еще прадедами из корявых пермяцких берез. Сейчас, когда идешь по улице, так только и слышишь со всех концов: гырк-йирк, гырк-йирк! Бут-бут-йорк! Гырк-йирк, гырк-йырк! 
   Почти во всех домах играла эта музыка. Играла и в Степанкиной избе. Вчера вместе с братом Сашком сбегали на Кукушкино болото, что за Журавкиной горой, нарвали по мешку пикану. Сегодня старательно делали муку. Пикан за ночь хорошо высох на печи, был ломкий. Наложишь его в ступу до краев, начнешь тюкать пестом - только пыль идет, будто на всамделишной мельнице. Сашок, Степанкин братишка, еще мал, во второй класс бегал зимой, громыхать тяжелым пестом у него не хватает терпения. А про Симку и говорить не стоит: три годика ей всего-навсего. Понятно, и в ее ручонки пест не сунешь. Так что работать приходилось одному Степанку. Слава богу, силенок вроде бы не занимать, как-никак четырнадцатый год на свете живет мужик. 
   Вчера вечером он внес существенное усовершенствование в дедовский пест. Известно, давние лесные жители, то есть наши предки, в большинстве своем были люди могучие, кряжистые. И что бы они ни делали для своего хозяйства, делали все под стать себе - прочно и добротно. Прочные они мастерили и песты - из мореных березовых рубцов. Но концы их были все-таки тупые, плохо измельчали пикан. И Степанко усовершенствовал старый пест: вбил в его рабочую часть граненую гайку на болту. Замечательно получилось. Тюкнешь разок, и треск идет, любая трава моментально в пыль превращается. 
   - Ну и башка у тебя, Степанко! - завистливо сказал Сашок. - Ловко придумал! 
   - Это что! Могу и похлеще. Ну-ка сбегай в чулан, тащи мою находку! 
   - Пружину, что ли? 
   - Ее. Сейчас второй фронт откроем. 
   Сашок моментально притащил из чулана пружину, заложив руки за спину, стал наблюдать за братом. Степанко глядел в потолок. На потолке с давних времен висело толстое железное кольцо. Возможно, это дед вбил его в матицу в пору своей молодости, чтобы продевать в него длинный березовый очеп гибкий шест для зыбки. 
   - Хорошее кольцо, в самый раз, - заключил Степанко. 
   Примерился он, прикинул что-то в уме и полез на полати. С полатей дотянулся до кольца и - Сашко даже рот не успел разинуть - примотал толстой проволокой пружину к дедовскому приспособлению. К другому концу привязал здоровенный гладкий пест. И любуйся! 
   - Чудеса! - не выдержал Сашок. 
   - Мозгами шевелить надо! 
   Ухватился Степанко за пест, тюкнул по пикану. Отлично получилось, замечательно. Поднимать самому пест не пришлось, пружина его так и подбросила до потолка. 
   - Машина! - крикнул опять Сашок. - Ура! 
   - Гитлер капут! 
   Пошумели братья, полюбовались механизацией - и снова за дело. 
   Дзурки-вирк, дзурки-вирк - скрипела ржавая стальная пружина. 
   Гырк-йорк, гырк-йорк - громыхал пест. 
   Чтобы работать было еще интересней, Степанко задумал считать, сколько раз тюкнет пестом. Раз, два, три... десять... сто... 
   - Идет дело! Уже тысячу разов хрястнул после полудня, - бросил он брату, утирая со лба обильный пот. 
   - Ты сильный, Степанко, - опять похвалил брата Сашок. - Ты и не устанешь. Руки-то не отнялись? 
   - Как не отнялись! Каждая жилка ноет. Может, потюкаешь маленько? 
   Сашок охотно взялся за пест, громыхнул два-три разочка, вздохнул тяжело: 
   - Не могу. В животе колет. 


   НЕ ДО РЫБАЛКИ 
   Днем было жарко, июньское солнце до одури пекло, а вчера укатилось куда-то за Журавкину гору, сразу посвежело. Степанко с остервенением долбанул последний раз по ненавистному вороху, выскреб до щепотки пыль из ступы и унес лукошко на залавку, поближе к печи. Шабаш! Хватит на сегодня. Сейчас можно и отдохнуть. 
   - Завтра сходим, попробуем? - спросил Сашок. 
   - Надо сходить, - ответил Степанко. 
   Вчера, возвращаясь с болота, братья завернули к Круглому озеру. Хотелось узнать, гнездятся ли там утки. Побродили маленько по топкому берегу и наткнулись на чей-то бредень, спрятанный от лишних глаз в густом подлеске. 
   - Степанко, эва! - сверкнув глазенками, воскликнул Сашок. - Кто-то рыбу ловит, а мы и не знали! 
   - Будет и у нас рыба! 
   Вернулась с работы мать. Она сняла латаный-перелатаный халат, повесила у дверей на гвоздь. Взгляд у матери печальный, неживой какой-то, щеки подернуты землистым загаром. Но это не июньский загар. Степанко знает - это от усталости. 
   - Буренка вернулась ли? - спросила она, ни к кому не обращаясь. Потом заметила Степанкино приспособление, головой покачала: - Лихо мне. Пест к потолку привязали. 
   - Так легче, мам, - сказал Степанко. - Механизация. 
   - Вижу. Мука, стало быть, в избытке? 
   Симка уцепилась было за ее подол, запросилась на руки, но мать легонько отстранила свою ненаглядную и по головке не погладила. Она подозрительно посмотрела на Степанка, огорошила: 
   - Председатель тобой интересуется чтой-то. Встретился у фермы, спрашивает: "Чем твой сынок занят, дома ли?" 
   - Сидор Антонович? А чего он? 
   - Вот я и гадаю: чего? Велел никуда не уходить, разговор-де серьезный будет. Может, натворил что? 
   Повел плечами Степанко, лоб наморщил. Долго ворошил в памяти все свои делишки за последние дни - нет, ничего будто бы, все правильно. А на лице у матери тревога, Сашок глазенками так и зыркает. 
   - Лихо мне с вами, лихо, - устало сказала мать, направляясь к шестку. 
   У Сидора Антоновича была страшная фамилия: Ошкоков. А ошкок, как известно, медвежья нога. Но слыл он человеком добрым, людей зря не наказывал, а Степанка даже не раз хвалил при всех лобановцах за хорошую работу. И все-таки заныло в груди после маминых слов, затрепетало сердчишко. Чего там еще? 
   Не успела мать выйти к Буренке, не успела и подойник взять, а Сашок, стоявший у окна, уже сообщил: 
   - Идет! 
   - Ошкок? 
   - Он. 
   Шумно и деловито, как и положено большому начальству, Сидор Антонович зашел в избу. Нарочито весело улыбнулся всем - дескать, вот он я, по-отцовски погладил Симкину головку, а Степанку даже руку пожал. Все перевели дух - кажется, ничего. 
   - Ну, как она, жизня-то? Оклемался маленько после сева? - спросил Ошкоков Степанка. 
   Тот пожал плечами. 
   Сидор Антонович устало шлепнулся на лавку, плешивую голову втянул в плечи. Было видно, зашел не с простым делом, приготовился к длинному разговору. От напряжения у Степанка колени задергались. Да не тянул бы он душу, говорил бы, что ли. 
   И председатель заговорил: 
   - Вот, значит, Степанко, дела-то какие. Дела, брат, хоть волком реви. Не успеешь с одним управиться - глянь, за другое браться надо. А там и третье на пятки наступает. 
   Все опять перевели дух. Раз Ошкоков заговорил о работе - значит, направит Степанка куда-нибудь, это уж ясно как день. Ну и пусть, лишь бы не худая весть с войны... 
   Председатель втянул голову еще глубже в плечи, поморщился, точно щелкнули ему по больному зубу. 
   - Пары пахать надо, навоз возить надо. Надо не сегодня-завтра выходить на луга. Все надо, надо. Везде требуется народ, а тут еще сейчас только принесли из района приказание: завтра же отправить в ямщину пару подвод. В Кудымкар, мол, горох везти надо. Что бы там ни случилось - надо. Иначе... сами понимаете... Война - ничего не поделаешь... 
   Мать так и встрепенулась, в отчаянии хлопнула по бокам. 
   - Господи, да куда же он поедет? Парень в чужой деревне еще не бывал, сгинет в трудной дороге. Да лошадка вконец заморена, позавчера едва последний круг сделала. Того и гляди, с ног свалится. Как на ней до Кудымкара доедешь? Ведь сто верст... 
   - Не надо этак, Мариш, - остановил ее председатель. - Парень уже в годах, жених, можно сказать, ничего с ним не случится. Лошаденка, конечно, того, заморилась мало-мало. Четырнадцать гектаров вспахал Степанко - это не шутка. Но Сырчик еще сильный, сходит до города. Да и не одного Степанка посылаю, а с надежным человеком. Митюбаран вчера обратно вернулся, не взяли его, малого, в армию. Вот с ним и направим Степанка. Лошадь у Митьки справная, в случае чего - поможет. 
   Едва председатель вышел, Сашко так и налетел на брата. 
   - Дурак ты, какой все-таки дурак! Сразу согласился. А рыба?! 
   - Что рыба? 
   - Так договорились же! 
   - Было дело, - вздохнул Степанко. 


   ХЛЕБ ТЫ НАШ, БАТЮШКА 
   Но вот и склады заготзерна. У забора подводы, ямщики на телегах сидят. Размахивая руками, бабы о чем-то беседуют - наверно, домашние дола обсуждают. 
   - Глянь, сколь народу. Грузиться подъехали, - знающе заключил Митюбаран. 
   Остановив лошадь, он бойко спрыгнул с телеги и покатился к старику с огромной пегой бородой. 
   Старикан одиноко сидел на крылечке конторы и, повесив голову, кажется, дремал. 
   - Здорово, земляк! - приветствовал его Митюбаран. - Опять в ямщину? 
   - В Гайны направляют. Овес приказали в леспромхоз везти, - уныло сказал тот. - Лошади падают, а все надо ехать. 
   - Так, так, батя. Вот и нас в Кудымкар вытурили. 

<<  >>

Категория: Литературная страница | Добавил: Библиотека (14.10.2015) | Автор: Библиотека
Просмотров: 383 | Теги: страница 1, коми-пермяцкая литература, Сто верст до города, Повесть, Иван Минин | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]